Полная версия сайта

Оренбургский государственный областной театр музыкальной комедии

85 театральный сезон

#ВиртуальныйМузей Трагическая история дирижёра театрального оркестра

13.01.2021

#СтраницыИсторииОренмузком #85ЮбилейныйСезон
ТРАГИЧЕСКАЯ СУДЬБА ДИРИЖЁРА ТЕАТРАЛЬНОГО ОРКЕСТРА
Сегодня мы представляем нашим подписчикам фрагменты рассказа заслуженной артистки России Лидарской Изольды Александровны, много лет прослужившей в Оренбургском драматическом театре им. М.Горького, о своих родителях - актрисе Оренбургского театра музыкальной комедии Лидии Лидарской и дирижера оркестра театра Александра Керна.
Рассказ в 2013 году записала Алёна Алемасцева, артистка Оренбургской музкомедии.
«Я родилась в 1933 году. Нетрудно сосчитать, что в год папиного ареста мне исполнилось четыре года… Что может запомнить ребёнок в этом возрасте? Порою, перед глазами всплывают какие-то картинки, но тогда я была мала, а сейчас мне уже почти восемьдесят.
Я его помню красивым. Когда он стоял за пультом с дирижёрской палочкой – зал любовался им. Он был не только профессиональным дирижёром, но и композитором. В оперетте была такая традиция, не знаю, сохранилась ли она сейчас, - вставные номера. Так вот, он очень любил сам сочинять их, и в программке его всегда обозначали как автора той или иной вставки. К примеру, он сочинил вставной номер к спектаклю-мозаике «Жрица огня» В.Валентинова. К сожалению, у меня не сохранилось ни рукописей сочинений отца, ни программок…
Моя мама изначально была актрисой драматического театра, а в музкомедии оказалась, скорее всего, из-за отца, и работала до 1956 года. Исполняла каскадные роли в таких спектаклях как «Роз-Мари» Р.Фримля, «Свадьба Марион» Э.Одрана, «Золотая долина» И.Дунаевского и т.д.
Мать была родом из Самары, отец (кстати, потомок рода знаменитых прусских баронов фон Зейдлиц), родился в Астрахани, но жил в Украине. Учился сначала в медицинском, потом закончил в Киеве Высший музыкально-драматический институт имени Н. Лысенко. У меня сохранился его диплом.

Не знаю, как они встретились - тогда стационарных театров мало было, в основном антреприза. Артисты переезжали из города в город, переходили из труппы в труппу, создавали спектакли, сборные концерты, - этакие бродяги. Вот, видимо, так судьба и соединила. В 1933 в Сталинграде родилась я.
В те годы по стране колесила труппа Ю. Сагайдачного. То ли в Омске, то ли в Томске мои родители пересеклись с ним и получили предложение влиться в коллектив создаваемого в Оренбурге театра. Вот так в 1936 году мы оказались здесь. Предстояла большая работа: первые годы состав труппы был нестабилен - артисты приезжали, потом уезжали, новые занимали их места.
Отец проработал в театре всего полтора года. Потом последовал арест...
Да, он был внезапным. С ним арестовали мужа Томской. А всего по этому делу было арестовано 5 человек: ещё двое или трое были из оркестра. Помню фамилию Пильчик…
Их арестовывали по очереди. Не выдерживая психологического и физического давления, они писали друг на друга доносы, и, в конце концов, признались, что главным исполнителем являлся Александр Керн. Потом гб-шники принялись за отца. Вероятно, ему намекнули на нашу с мамой судьбу, или он не выдержал пыток и сознался в шпионской деятельности.
16 апреля 1938 года, вскоре после папиного ареста, в театре состоялась премьера спектакля «Свадьба в Малиновке», в котором мама исполнила роль Софии. Это был очень тяжёлый спектакль для неё, особенно сцена прощания с Назаром. Там она не могла сдержать слёз – думала о муже… В те жуткие, страшные моменты ей очень помогал оркестр… Музыканты своим исполнением то деликатно поддерживали, то «прятали» срывающийся на плач голос...
Много лет спустя, когда театр подал представление на присвоение маме звания «заслуженной артистки» (а она была тогда единственной актрисой, которую «подали на звание»), оно вернулось с формулировкой «отказать, как жене врага народа». Поэтому, когда мне было присвоено звание «заслуженной», я вдруг поймала себя на мысли, что это, в первую очередь, её награда.
Александра Генриховича расстреляли. Очень быстро. В марте арест, а в августе… нет, в сентябре, точно, в сентябре его расстреляли.
Вы знаете, как сейчас выясняется, мест расстрела в городе было много, но я склоняюсь к версии - в Зауральной роще.
До конца войны мы не знали, что он погиб. Тогда существовала такая практика:
специально обученные люди навещали родных осужденных и рассказывали: «…встретили на пересылке вашего мужа. Жив–здоров, велел передать вам о себе весточку…». Рассказывали, что арестантов возят с места на место…
После войны мать долго пыталась найти отца. Сначала пришла бумага, где было написано, что он умер от воспаления лёгких. Мама ездила к Ягоде, потом к Аббакумову, и, наконец, в 53-м году ей выдали справку, что он был расстрелян.
Я сама в 80-е годы ездила в КГБ, читала дело. Страницы некоторых допросов были вырваны, но и без них волосы становились дыбом. Я забрала из дела предсмертное фото. Маленькое, где он стриженый, в белой рубахе, перед расстрелом. Он был реабилитирован в 1957 году, с формулировкой «за отсутствием состава преступления»…
Продолжение следует...